|
Правозащитник Алексей Соколов, расследующий коррупцию свердловских силовых структурах, может оказаться в тюрьме. Соколов пытается предать огласке странную сделку по получению квартиры одним из сотрудников прокуратуры. Пытаясь избежать скандала, органы «выбивают» из заключенных показания на него. Внутренние документы подтверждают, что Соколов ведет расследование в правильном направлении, но уголовные дела так никто и не возбудил.
Руководитель екатеринбургской общественной организации «Правовая основа» Алексей Соколов стал особо известен после изобличения нарушений, которые творились в екатеринбургской ИК-2. Соколов снял фильм «Фабрика пыток, или Педагогический опыт», где рассказал о творящихся в колонии ужасах. После того как эта лента произвела шумиху, незаконная практика была пресечена; власти де-факто были вынуждены признать существование нарушений.
Но Соколов продолжает расследование. Теперь он пытается добиться того, чтобы понесли наказание те сотрудники правоохранительных органов, которые несколько лет покрывали преступления, происходящие в ИК-2. Одной из главных мишеней Соколов выбрал сотрудника свердловской прокуратуры, старшего советника юстиции Колобова. В то время когда правозащитник занимался расследованием происходящего на «Фабрике пыток», Колобов работал прокурором по надзору в исправительных учреждениях. «То есть, все мои обращения о беззакониях в «двойке» попадали именно к нему», - поясняет Соколов. Прокуратура в лице Колобова неоднократно отказывала в возбуждении уголовных дел.
Теперь Соколов задается вопросом – почему прокурор не хотел привлекать к ответственности тогдашнее руководство ГУ ФСИН? Правозащитнику удалось найти акт проверки контрольно-ревизионного управления ФСИН, датированный 3 октября 2006 года. В этом документе ревизоры рассказывают о странной сделке по обмену между ГУ ФСИН и г-ном Колобовым Оказывается, прокурор получил от управления квартиру в Екатеринбурге на улице Сурикова. Формально это был обмен (притом довольно подозрительный – Колобов якобы передал управлению две квартиры общей площадью 120 кв. м., а взамен получил одну площадью 62 метра), но ревизоры утверждают, что разрешения на обмен казенной квартиры ГУ ФСИН никто не давал. А «полученные в результате обмена две квартиры на баланс ГУИН Минюста России поставлены не были, в реестр федерального имущества не внесены». В общем, казенную квартиру передали от ГУИН прокурору Колобову, а в обмен не получили ничего (по акту КРУ).
Узнав о вопиющем факте, правозащитник принялся бомбардировать надзорные и следственные органы жалобами с просьбой разобраться, но пока всюду получал одни отказы. Проблема в том, что г-н Колобов сейчас работает в прокуратуре региона начальником отдела по надзору за расследованием преступлений органами прокуратуры. «То есть, сейчас Колобову по должности рассматривает мои жалобы на самого же себя», - усмехается правозащитник.
Не так давно Соколова пригласили в прокуратуру на прием к заместителю прокурора области Михаилу Савчину. «Савчин пытался убедить меня, что Колобов-де имел право на получение этой квартиры. Он говорил: «Ну, поймите, Колбин же тоже человек, ему надо было получить жилье». При этом разговоре присутствовал екатеринбургский правозащитник Владимир Шаклеин, он может подтвердить мои слова», - утверждает Соколов.
Вскоре после этого проблемы начались у самого президента «Правовой защиты». «Мне позвонил один из заключенных ИК-18 в Сосьве, Сергей Скворцов, - рассказывает Соколов. – Он говорил, что приходили оперативники и предлагали ему написать явку с повинной на любое преступление и указать меня в качестве подельника. За это ему накинут год–полтора срока, но смягчат режим и потом предоставят УДО. В случае отказа пригрозили отвезти в ИК-63 в Ивдель, где нужные показания можно выбить без проблем», - говорит Соколов. Осужденный отказался от явки с повинной. «Его уже увезли в Ивдель», - говорит правозащитник. Теперь показания на Соколова могут появиться в любой момент.
Пресс-секретарь свердловского ГУ ФСИН по Свердловской области Елена Тищенко в беседе с корреспондентом «URA.Ru» рассказала, что г-н Соколов действительно обращался в ГУ ФСИН относительно судьбы осужденного Скворцова. Однако никто никаких показаний выбивать из того не собирается. «Он действительно помещался в ШИЗО, но это не имеет отношения к Соколову», - говорит Елена Тищенко. Перевод же в другую колонию, по ее словам, может быть связан с какими-то нарушениями осужденного или информацией о том, что его жизни угрожает опасность.
Елена Тищенко также говорит, что эпизод с передачей квартиры прокурору Колобову многократно проверялся, в том числе и Генпрокуратурой. «Никаких нарушений найдено не было», - утверждает пресс-секретарь ГУ ФСИН. Нужно отметить, что нарушения, которые расследует Соколов, относятся к работе бывших руководителей управления ФСИН; новое руководство правозащитники считают куда более честным.
Сейчас Алексей Соколов собирается отправить новое письмо в прокуратуру – на этот раз непосредственно Генпрокурору Юрию Чайке.
Оригинал материала
"URA.ru" от 24.11.08
Егор Летов не раз силился представить себе тот день, когда его мятежная душа сделает решающий шаг за горизонт. Он пытался изобразить мучительный процесс умирания посредством народного заговора в «Прыг-Скоке», ставил все с ног на голову в жутчайшей «Как в мясной избушке помирала душа», легкомысленно фантазировал на тему «Как-то утром, на рассвете, поезд рельсы потеряет».
Первый день собственной смерти он изобразил несколько лет назад в лирической зарисовке «Без Меня». Строки «На рассвете без меня, на кассете без меня» поклонники «Гражданской Обороны» посчитали очень смешными и наотрез отказывались воспринимать всерьез — видимо, срабатывала некая защитная реакция. Уже 19 февраля, получив сообщение о смерти, многие из них первым делом поставили в свои проигрыватели вещь «Без меня».
Летов не любил близко подпускать к себе людей. Многие из бывших друзей и коллег Егора в последние годы рассорились с ним вдрызг. Говорили что-то о предательстве, о непомерно раздутой мизантропии… Самые радикальные намекали на то, что основатель «Гражданской Обороны» якобы довел до самоубийства многих соратников, а сам остался спокойно доживать свой век. «Вы меня простите, это я им говорю, в следующей атаке обязательно сгорю», — нехотя отбрехивался он строками из военной песни, написанной на мотив «Любо, братцы, любо». А недоброжелатели продолжали ему пророчить относительно тихую смерть в собственной постели, что, собственно, и сбылось. Но резонанс от этой отнюдь не героической на уровне массового понимания смерти будет ничуть не меньше, чем от загадочной гибели Виктора Цоя.
Самая главная особенность Летова заключалась в том, что полноценно любить его можно было только издалека. Любое прикосновение к нему грозило лютейшим разочарованием. А он неуверенно чувствовал себя в обществе людей и сравнивал себя «с гробом на колесиках и загнанной мышью». Наиболее полная и справедливая его характеристика — это тема Эдуарда Артемьева из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», которую «ГО» пронзительно исполнила на альбоме «Звездопад». Те, кто знал и понимал его при жизни, не могут сейчас сформулировать ничего внятного. А далекие по идеологии и концепции от Летова люди раскладывают по полочкам всю его концепцию, разбирают его творческий метод.
Потрясающий комментарий по поводу смерти Летова дал вокалист группы «Ундервуд» Максим Кучеренко:
«У каждого, кто в музыке ориентирован более-менее серьёзно, есть такой тёмный угол в душе, где сидит Егор Летов. Вот он старожил этого архетипического угла или чердака. Вообще он такой герой позднего романтизма 19 века, из которого, как считают некоторые спецы, появились и фашизм и коммунизм. Ботаник-бомбист, размахивающий напалмом. И от того напалма света больше, чем вреда окружающим, и сам весь в ожогах этот герой его. Такой регистратор мрачной правды. Его альбомы — это отчёты прописанные с бухгалтерской точностью.
В общем, мы все его любили за то, что он умел ненавидеть. Ненависть – самая яркая, самая жгущая его краска. Обычно такая краска быстро прожигает. Однако он продержался дольше всех, он дожил до «долгой счастливой жизни» и дал знать, что остался не в начале 90-х, но стал достойным сонграйтером и действующим гражданином своей страны в 2000-х.
С Летовым исчез честный социальный функционер — он присматривал за беспризорными юношескими душами. Он делал эту титаническую работу достаточно долго. Это целая педагогика, как у Макаренко. Он вставлял в уста поколению слова ненависти и презрения, и выводил людей из «немых» суицидальных тупиков. Тупая бессловесная ненависть гораздо опаснее беснующегося хаоса. Летов точно определял место прорыва и превращал отморозков в бунтарей.
Если ты пишешь песни, то есть такой угол в душе или чердак, где сидит Егор. Он оттуда постанывает, подвывает, орёт иногда. Его голос — часть индустриальной симфонии страны, которой сорвало башню. Самые мощные его краски — это ненависть и абсурд. Если Сартр говорил: «Ад — это другие», то послание Летова – «Ад — это я и ты».
Летов – крайний левый полюс в рок-поэзии. В его абсурде много юмора, самоиронии, у него все «х…» в нужных местах и если их запикать, то можно всё завалить. Посмотрите на него: очки, полуулыбка, местами разлитой умняк и философия — он интелектуал. Когда говорил, производил впечатление застенчивого парня. Страстный фанат футбола — опять же не русского. Лимонов, Курёхин, весь этот парадоксальный социализм и связи с НБП — это всё фишки практической философии Летова».
Сейчас мало кто почему-то вспоминает, что Летов был потрясающим лириком. Утонченного поэта он целеустремленно выдавливал из себя по капле – как Георгия Победоносца в одном из своих зрелых стихотворений. Один из его лучших альбомов – «Игра в бисер перед свиньями» — долгое время не издавался в нормальном виде, а в итоге вошел всего лишь как бонус к одному из культовых альбомов конца 80-х «Хорошо!». Песни из этой программы имели мощный потенциал и нетипичный для «ГО» саунд (акустическая гитара + вкрадчивые бонги + парящая губная гармошка Евгения Филатова). Однако Летов, оставивший нам массу дублей большинства своих «программных вещей», как правило, не перезаписывал песни из «Игры в Бисер». А нежнейшую «КБГ-рок» и вовсе объявил приколом, пародией на одного знакомого фаната Бориса Гребенщикова.
Летову претила любая предсказуемость – даже если она касалась вкусов его поклонников. И он упорно поступал по-своему, загнав себя в итоге в рамки многозначительного психоделического философа, когда его авторский голос все явственнее тонул в сумеречном вое внутренних ИХ.
Царствие тебе Небесное, Егор!! Помнится, ты любил повторять, что оно силой берется…
